Репродуктивное здоровье семьи как фактор повышения рождаемости
Фото: magnific. com
Сегодня в России на фоне увеличения продолжительности жизни происходит снижение рождаемости, которое уже достигло уровня, критичного даже для простого воспроизводства населения: в 2025 году суммарный коэффициент рождаемости (СКР), по данным Росстата, в 2026 году сокращался с 1,362 в январе до 1,352 в июне (Ссылка). Для повышения рождаемости необходим анализ факторов, влияющих на этот процесс. Среди них особое место занимает состояние репродуктивного здоровья (РЗ), влияние которого на выбор числа и времени рождения детей растёт. Целью работы является оценка вклада РЗ в процесс изменения рождаемости; в задачи исследования входит выделение показателей, характеризующих РЗ населения на разных этапах общественного развития с учётом демографической ситуации, и определение связи компонентов РЗ с выбором числа и времени рождения детей на общегосударственном и индивидуальном уровнях. Методы основаны на историческом анализе административного регулирования физиологических и социальных компонентов РЗ и статистическом анализе заболеваемости в РФ за разные периоды 1990–2024 годов по данным официальной и отраслевой статистики и научных публикаций.
История и теория вопроса
Изучение РЗ человека имеет давнюю историю: ещё римский поэт Лукреций в поэме «О природе вещей» отмечал, что причины трудностей с зачатием коренятся в организме женщины и мужчины [1]. К началу ХХ века было выяснено, что плодовитость связана с наследственными причинами, и появилась возможность определить долю женщин, не имевших рождений к концу индивидуального репродуктивного периода. Развитие репродуктивной медицины и внедрение вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ), основанных на экстракорпоральном оплодотворении (ЭКО), в практику общественного здравоохранения позволили принципиально исключить прямое воздействие репродуктивных патологий на индивидуальное деторождение и изменить их роль в демографических процессах, в связи с чем потребовались более чёткие дефиниции базовых категорий проблемы.
В последней четверти ХХ века Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определила РЗ как способность человека к воспроизводству и регулированию фертильности, включая сексуальные отношения, безопасную беременность, роды, использование контрацептивов, а также выживаемость, рост и здоровье новорождённых. С учётом этого в начале 1990-х годов в Глобальном обзоре проблем РЗ в мире было указано 60–80 миллионов бесплодных пар, среди которых 3–5 % с первичным бесплодием, то есть таким, которое невозможно предотвратить или вылечить, остальные — с вторичным, вызванным инфекциями, передаваемыми половым путём (ИППП), абортами и послеродовыми осложнениями. Обзор отразил региональную дифференциацию состояния РЗ во взаимосвязи с социально-экономическим развитием стран, образом жизни, эффективностью национальных систем здравоохранения и уровнем медицинских знаний [2]. Через четверть века повторный Обзор показал, что население многих стран обладает необходимыми знаниями и навыками для реализации мер, улучшающих РЗ и не требующих больших затрат [3].
В 2016 году вышел первый том международного междисциплинарного журнала Global Reproductive Health, издаваемого Международной федерацией обществ репродуктивной медицины (IFFS). Целью журнала было сотрудничество с медицинскими работниками и исследователями в таких областях, как контроль рождаемости, преконцептивное и сексуальное здоровье, репродуктивная генетика, невынашивание беременности на ранних сроках, гинекологическая практика, связанная с РЗ, репродуктивная хирургия, эпидемиология нарушений репродуктивной функции, оказание услуг, наука и практика ВРТ, контроль их качества и безопасности, а также экономика репродуктивного здравоохранения (Global Reproductive Health). Это предполагало внимание к состоянию нерепродуктивных (экстрагенитальных) органов и систем, влияние которых на зачатие, вынашивание и рождение здорового ребёнка особенно заметно при снижении числа детей в семье. Тем самым были определены основные элементы исследовательской категории «РЗ», актуальные в XXI веке.
Обычно оценка состояния РЗ проводится с помощью показателей (индикаторов), число и состав которых зависят от трактовки этой исследовательской категории. Универсальными являются лишь несколько, которые характеризуют физиологическую фертильность, но измеряются через трудности с зачатием, вынашиванием и рождением здорового ребёнка. Чаще всего используется понятие «бесплодие», однако его содержание неоднократно менялось.
Бесплодие во всём мире долго оставалось семейной проблемой, которую можно констатировать, но почти невозможно решить: «Бесплодие [безплодiе], врождённое или приобретённое состояние женского организма, делающее его неспособным к зачатию. Различные терапевтические и хирургические мероприятия могут устранить бесплодие. Там же, где причины неизвестны или неустранимы, — неустранимо и бесплодие (Энциклопедический словарь т-ва «Бр. А. и И. Гранат и Ко. М., 1909. Т. 5. С. 166–167, 186). Мужское бесплодие неизлечимо».
Речь шла только о бесплодном браке, то есть официальном супружеском союзе, «в котором проходит довольно длинный ряд лет (пять–десять) при правильном совокуплении, без выкидышей и преждевременных родов» [4].
В России в первой четверти ХХ века почти половина супругов фертильного возраста отмечали проблемы с появлением потомства [5]. Бесплодие диагностировалось при «отсутствии деторождения в чадородном возрасте в течение известного периода; для первичного бесплодия таким сроком может быть три года, причём если беременность не наступает в течение пяти лет, то бесплодие можно считать абсолютным; при вторичном бесплодии этот срок изменяется в зависимости от индивидуальных различий, но составляет три–пять лет» [6].
Основная форма бесплодия связывалась с отсутствием оплодотворения, остальные — с невынашиваемостью беременности и невыживаемостью новорождённых. Вторичное бесплодие встречалось вдвое чаще первичного, в 2/3 случаев возникало после первых родов, в 1/3 — после искусственных или самопроизвольных абортов [7]. К 1927 году число обращений по бесплодию ежегодно возрастало почти на четверть, и VII Всесоюзный съезд гинекологов и акушеров назвал его «…угрозой не только семье, но и государству из-за важных социальных последствий» [5], хотя демографических последствий ещё не ощущалось, поскольку суммарный коэффициент рождаемости был около шести [8].
После 1970-х годов в СССР проблема бесплодия стала возрастать до общегосударственного масштаба, при котором 15 %-ный уровень в структуре населения превысила доля женщин 50 лет и старше, никогда не имевших детей, либо доля бесплодных женщин 20–29 лет (при начале биологического снижения фертильности с 35 лет) [9]. В стране фиксировалось 10–20 % бесплодных браков (Большая медицинская энциклопедия, М.: Советская энциклопедия, 1985. С. 80–85), когда беременность не наступала в течение двух лет без контрацепции (по нормативам ВОЗ — 12 месяцев [10]), женское бесплодие подразделялось на «физиологическое» (в детском и старческом возрасте, при лактации) и «патологическое» (вызванное гинекологическими и некоторыми другими заболеваниями). В патологическом бесплодии выделялся «стерилитет» (неспособность к зачатию) и «инфертильность» (неспособность к вынашиванию плода). Оно могло быть «первичным» (беременностей не было никогда) и «вторичным» (были беременности с любым исходом, но после последней два года зачатий не было), «абсолютным» (беременность невозможна никогда, например, при отсутствии детородных органов) и «относительным» (беременность в принципе возможна), «врождённым» и «приобретённым» (Большая медицинская энциклопедия, М.: Советская энциклопедия, 1985. С. 80–85). Бесплодие долгое время не рассматривалось обществом как «просто болезнь», лишь в 1989 году ВОЗ включила в XIV класс Международной классификации болезней (МКБ-10) мужское (№ 46) и женское (№ 97) бесплодие [11].
Критерии бесплодия изменяются, в том числе из-за уточнения причин, среди которых выделяется влияние внешней среды (химии, радиации, образа жизни, характера труда и прочее), иногда — урбанизации и связанными с ней «патологиями городской среды». Сегодня ВОЗ трактует бесплодие как «расстройство мужской или женской репродуктивной системы, определяемое как неспособность добиться беременности после регулярных незащищённых половых актов на протяжении 12 или более месяцев» (Бесплодие. ВОЗ. 22.05.2024). Выявлено, что «распространённость заболеваний репродуктивной системы у женщин высока и не имеет тенденции к снижению: за последние десять лет число женщин с бесплодием составляет в среднем восемь на 1000 женщин репродуктивного возраста», но «многие проблемы и заболевания репродуктивной системы протекают бессимптомно и обуславливаются нарушением развития половых органов, неправильной закладкой стволовых клеток, а также образом жизни» (Методические рекомендации по диспансеризации мужчин и женщин репродуктивного возраста с целью оценки репродуктивного здоровья (утв. Министерством здравоохранения Российской Федерации 27 февраля 2026 г.)). Такая группировка причин репродуктивных нарушений принципиально не изменилась за столетие: в начале ХХ века врачи выделяли три группы причин бесплодия [5, с. 239]:
- аномалии половой сферы и болезненные состояния, препятствующие сексуальной жизни, — 62%;
- воспалительные заболевания половой сферы — 24%;
- некоторые внутренние болезни (например, тучность) — 14%.
Репродуктивное здоровье женщины
Важной характеристикой российской рождаемости последних лет остаётся ухудшение здоровья женщин репродуктивного возраста, что приводит к росту числа беременностей, протекающих на фоне экстрагенитальных патологий. Часть таких патологий относится к группе неинфекционных заболеваний (НИЗ): незаразных, хронических, обычно медленно прогрессирующих, объединённых по общим характеристикам в четыре группы: сердечно-сосудистые заболевания (ССЗ — инсульты, инфаркты и прочие патологии системы кровообращения), онкологические заболевания (ЗНО — злокачественные новообразования), заболевания органов дыхания (хроническая обструктивная болезнь лёгких, астма и прочее) и эндокринные заболевания (диабет).
Распространение НИЗ среди населения проходит настолько интенсивно, что охарактеризовано как «эпидемия НИЗ», которая долгое время фиксировалась преимущественно в пожилых и старших возрастах. Однако в последние годы НИЗ стремительно «молодеют», выявляются в репродуктивном и даже детском возрасте, осложняя течение беременности, состояние плода и новорождённого. Их распространённость среди беременных различна: ССЗ (артериальная гипертония, врождённые и приобретённые пороки сердца, аритмии и прочее) составляют около 10 % в структуре экс-трагенитальной патологии[12], бронхиальная астма поражает до 12 % беременных женщин во всём мире [13]. У 1–2 % женщин репродуктивного возраста в РФ диагностируется сахарный диабет первого и второго типов, а у 4,5–6,5 % беременных — гестационный сахарный диабет («диабет беременных») [14], доля которых среди успешно завершённых беременностей выросла с 0,1 % в 1995–2002 годах до 13,6 % — в 2024 году (Состояние здоровья беременных, рожениц, родильниц и новорождённых (по данным Минздрава России, расчёт Росстата)) (Рисунок 1).
Особое место среди НИЗ, негативно влияющих на репродуктивное здоровье, занимают ЗНО, каждый шестой-седьмой случай которых диагностируется у женщин репродуктивного возраста, достигая максимума среди 45–49-летних (Рисунок 2) (Злокачественные новообразования в России (заболеваемость и смертность), 2002–2025 гг. М.: МНИОИ им. П.А. Герцена).
Некоторый рост доли ЗНО в 2020–2022 годах может быть связан с проблемами диагностики периода пандемии ковида, когда увеличился удельный вес ЗНО женской репродуктивной системы (молочной железы, вульвы, влагалища, шейки и тела матки, яичника, плаценты) в репродуктивном возрасте среди ЗНО женской репродуктивной системы у женщин всех возрастов (Рисунок 3) (Состояние здоровья беременных, рожениц, родильниц и новорождённых (по данным Минздрава России, расчёт Росстата)).
Более 24 % нарушений РЗ обусловлены врождёнными пороками развития органов мочеполовой системы, заметен также рост функциональных нарушений индивидуальной репродуктивной функции (Рисунок 4) (Здравоохранение в России: Статистический сборник. 2000…2025). К 2024 году первичная заболеваемость женским бесплодием выросла до 67,9 тысячи человек, хотя в отдельные годы наблюдался почти двукратный рост (более 92,2 тысячи человек в 2015–2017 годах).
Затем распространённость бесплодия несколько снизилась, но продолжился рост расстройства менструаций, которое часто бывает предиктором бесплодия, — с 356,3 тысячи человек в 2004 году до 696,2 тысячи человек в 2024 году). Общая заболеваемость (на 100 000 женского населения) также росла: бесплодие увеличилось почти в три раза среди женщин 18–49 лет, расстройство менструаций — почти в четыре раза среди женщин 10–49 лет (Рисунок 5). Локальные данные свидетельствуют о росте распространённости других заболеваний, негативно влияющих на репродуктивную функцию женщин (эндометриоз, сальпингит, оофорит и прочее) [15], причём реальные масштабы могут быть больше, поскольку не все обращаются за помощью к специалистам.
Сохраняется влияние нарушений индивидуального РЗ, возникших в репродуктивном возрасте до первой неудачной попытки зачатия (вторичное бесплодие, ИППП).
Несмотря на достаточную изученность, разработанность схем лечения и широкую информированность населения, ИППП остаются одними из угроз РЗ, приводящими к патологии беременности, самопроизвольным выкидышам, росту числа недоношенных и маловесных младенцев, а также детей с врождёнными пороками.
Выявлена взаимосвязь некоторых ИППП (например, вируса папилломы человека) с онкологическими заболеваниями, трудно диагностируемыми на начальных стадиях и требующими гонадотоксической терапии (вероятность наступления беременности после такого лечения снижается на 2/3) [15].
Позитивной тенденцией является снижение числа абортов: за 2015–2024 годы их стало меньше в России почти вдвое (с 848,2 тысячи до 444,3 тысячи), сократившись и среди женщин (с 23,7 до 13,0 на 100 женщин 15–49 лет), и относительно числа родов (с 44,0 до 36,5 абортов на 100 родов), однако тенденцию абортов у первобеременных в последние годы нельзя назвать устойчивой, хотя доля их среди всех медицинских легальных абортов составляет 5,2–6,3 % (Рисунок 6) (Здравоохранение в России: Статистический сборник. 2000…2025).
Репродуктивное здоровье мужчин
В начале ХХ века до 25–30 % бесплодия в паре связывалось с мужскими аномалиями развития, функциональными или психическими расстройствами и ещё 20–25 % — с мужскими ИППП [16, c. 159]. За прошедший век тенденции принципиально не изменились: мужское РЗ продолжает ухудшаться из-за роста масштабов заболеваемости репродуктивной системы, обусловленного вредными привычками, ИППП и патологиями органов мочеполовой системы (78 % обращений к урологам среди мужского населения разного возраста), хотя наибольшего внимания требует РЗ мужчин 18–49 лет [15]. Абсолютный риск бесплодия после некоторых заболеваний мужской репродуктивной сферы может достигать 35 % [17].
Ключевым аспектом сохранения РЗ мужчин является своевременная диагностика: зачастую мужское бесплодие выявляется у тех, кто не предъявляет жалоб со стороны репродуктивной системы, хотя число таких нарушений растёт, достигнув в 2024 году 32,7 тысячи человек (105,3 на 100 тысяч мужчин 18–49 лет), причём почти треть из них ежегодно выявляется впервые (10,5 и 33,7 соответственно) (Рисунок 7).
Пример ЗНО репродуктивной сферы мужчин (молочной железы, полового члена, предстательной железы, яичка, мошонки) свидетельствует о росте их негативного влияния не только на РЗ мужчин всех репродуктивных возрастов (Рисунок 8) (Состояние здоровья беременных, рожениц, родильниц и новорождённых (по данным Минздрава России, расчёт Росстата)), но и на РЗ мужчин в возрастах максимальной фертильности: в 2024 году эти заболевания составляли почти пятую часть всех ЗНО у мужчин 20–24 лет, почти шестую — 25–29 лет (Рисунок 9) (Здравоохранение в России: Статистический сборник. 2000…2025).
Несмотря на способность мужчины к зачатию ребёнка даже в старшем возрасте, с каждым годом эта вероятность уменьшается: шанс живорождения при возрасте будущего отца старше 35 лет вдвое ниже по сравнению с более молодыми отцами, даже при применении ЭКО (Методические рекомендации по диспансеризации мужчин и женщин репродуктивного возраста с целью оценки репродуктивного здоровья (утв. Министерством здравоохранения Российской Федерации 27 февраля 2026 года)). С одной стороны, это осложняет коррекцию репродуктивных нарушений, но с другой — создаёт новые возможности благодаря медико-ассоциированной репродукции (МАР). Однако локальные исследования показывают, что дети, рождённые от возрастных отцов, зачастую отличаются худшими показателями здоровья: с возрастом отца тесно связана более высокая вероятность развития у ребёнка шизофрении, расстройств аутистического спектра, острого лимфобластного лейкоза, а также многих врождённых синдромов и аномалий развития [18].
Репродуктивное здоровье семьи и перспективы повышения рождаемости
РЗ семьи является комплексной характеристикой супружеской пары, зависящей и от индивидуального РЗ потенциальных родителей, и от экстрагенитальных патологий каждого из них, и от биологической совместимости.
Также имеют значение поведенческие факторы, то есть образ жизни, репродуктивное просвещение, профилактика репродуктивных нарушений:
- Безответственные половые контакты одного или обоих супругов, в том числе до образования потенциальной родительской пары: у подавляющего большинства девушек 17–19 лет сексуальный дебют происходит до вступления в брак, причём у 41 % из них – без какой-либо контрацепции [19]. Формирование адекватной модели контрацептивного поведения связано с ранним началом половой жизни, не оформленным официальным супружеством, увеличением числа семей, в которых супруги большую часть времени проживают раздельно. Современная структура применения контрацепции традиционна для России: наиболее распространены легкодоступные мужские презервативы, защищающие от ИППП, не требующие медицинского консультирования, не имеющие побочных действий. По-прежнему используются внутриматочные спирали (ВМС), в отличие от непопулярных спермицидов, экстренной контрацепции и добровольной стерилизации, а молодые образованные и обеспеченные горожанки охотно обращаются к инновационным методам (типа гормональных рилизинг-систем) [20].
- «Курение увеличивает риск бесплодия в 1,6 раза. Потребление алкоголя более 20 грамм этанола в день увеличивает риск бесплодия на 60 %. Высокий уровень потребления кофеина (500 мг, или более 5 чашек в день) снижает шансы наступления беременности в 1,45 раза» (Методические рекомендации по диспансеризации мужчин и женщин репродуктивного возраста с целью оценки репродуктивного здоровья (утв. Министерством здравоохранения Российской Федерации 27 февраля 2026 года)).
- Особенности профессиональной деятельности одного или обоих супругов (вредность, стресс и прочее).
- Отношение к своему здоровью (здоровый образ жизни (ЗОЖ), посещение врачей, диспансеризация, самолечение и так далее). Важно нормализовать массу тела: время до зачатия увеличивается вдвое при индексе массы тела (ИМТ) >35 кг/м2 и в четыре раза — при ИМТ < 18 кг/м2 (Методические рекомендации по диспансеризации мужчин и женщин репродуктивного возраста с целью оценки репродуктивного здоровья (утв. Министерством здравоохранения Российской Федерации 27 февраля 2026 года).
Наиболее эффективными для коррекции бесплодия сегодня считаются ВРТ, во многом из-за того, что приносят результат в самых сложных, ранее считавшихся безнадёжными случаях. Расчётная потребность в них составляет около 1500 циклов на один миллион населения в год (European IVF monitoring of ART and development of a strategy for vigilence), в России в 2023 году было 1249 циклов (Рисунок 10) (Регистр ВРТ в России. Отчёты за 1995–2023 годы). За 1995–2023 годы количество циклов ВРТ увеличилось с 3690 до 182 568, то есть почти в 50 раз, а число медицинских учреждений, проводивших программы с применением ЭКО, — с 12 до 345, то есть почти в 30 раз, что свидетельствует о расширении доступности этого вида репродуктивной помощи.
Доступность улучшается благодаря расширению оснований для проведения ЭКО в рамках обязательного медицинского страхования (ОМС), распространяемого на бесплодие, не поддающееся лечению, или на наличие медицинских диагнозов, при которых беременность невозможна без ЭКО. С 2013 года финансовое обеспечение лечения бесплодия с применением ВРТ в России включено в программу государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в части реализации базовой программы ОМС4, но таких циклов чуть больше половины (Рисунок 11).
- Профилактика нарушений РЗ независимо от фактических семейных отношений.
Изменение традиций брачно-семейных отношений предполагает доступность профилактики и коррекции нарушений РЗ независимо от возраста и официального семейного статуса.
Диагностические возможности для выявления нарушений РЗ предоставляют перинатальные центры, детские лечебно-профилактические учреждения и женские консультации; там же предусматривается психологическая, правовая, социальная и иная поддержка женщин в ситуации репродуктивного выбора. С 2024 года в программу государственных гарантий бесплатной медицинской помощи как инструмент ранней диагностики для мужчин и женщин 18–49 лет включена трёхэтапная диспансеризация для оценки РЗ. За это время её прошли 2,6 миллиона мужчин и 4,1 миллиона женщин, всего 6,7 миллиона человек, из них 75,8 % отнесены к первой группе здоровья («здоров и почти здоров»), 15,8 % — ко второй группе («есть факторы риска»), 8,4 % — к третьей группе («выявлены заболевания и патологии») (Пройти диспансеризацию для оценки репродуктивного здоровья. Возможности Национального проекта РФ «Семья»).
Вопросы профилактического медицинского осмотра и диспансеризации регулируются нормативными документами (Порядок проведения профилактического медицинского осмотра и диспансеризации определённых групп взрослого населения, утверждённый приказом Минздрава России от 27.04.2021 г. № 404н), в соответствии с которыми вводится Перечень мероприятий по оценке РЗ мужского и женского населения репродуктивного возраста с целью выявления у граждан признаков заболеваний или состояний, которые могут негативно повлиять на беременность и последующее течение беременности, родов и послеродового периода, а также факторов риска их развития. Для женщин и мужчин репродуктивного возраста поэтапно в зависимости от возрастных групп одновременно с прохождением профилактического осмотра или диспансеризации организуется проведение диспансеризации, направленной на оценку их РЗ, включающей исследования и иные медицинские вмешательства по перечню согласно приложению № 6 Программы (Программа государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2026 год и на плановый период 2027 и 2028 годов, утверждённая постановлением Правительства Российской Федерации от 29.12.2025 г. № 2188).
Заключение
К настоящему времени состояние РЗ населения России нельзя признать удовлетворительным, поскольку по результатам скрининга почти у четверти обследованных выявлены нарушения РЗ или факторы риска таких нарушений. Это не способствует повышению рождаемости как одной из целей демографической политики, однако позитивной тенденцией является расширение доступности современных эффективных методов коррекции нарушений репродуктивной функции мужчин и женщин, их профилактики, а также нивелирование влияния репродуктивно-ассоциированных экстрагенитальных патологий. Развитие репродуктивной медицины и внедрение ВРТ в практику общественного здравоохранения позволило принципиально исключить прямое воздействие репродуктивных патологий на индивидуальное деторождение и изменить их роль в демографических процессах. Хотя использование показателей РЗ связано с объективными трудностями и ограничениями, они остаются инструментами, необходимыми для принятия решений в рамках государственной демографической политики.
Исследование РЗ как фактора повышения рождаемости в России позволило выделить основные направления его регулирования, имеющие пронатальный эффект: диагностика и лечение патологий репродуктивной сферы начиная с периода новорождённости, профилактика и раннее выявление нарушений РЗ для населения фертильного возраста, повышение доступности МАР, включая ВРТ, с учётом модификации современных форм семейных отношений. Эффект повышения рождаемости за счёт компонентов РЗ определяется комплексным подходом: национальными традициями профилактики репродуктивных нарушений (сохранение физиологической фертильности на протяжении репродуктивного возраста, абортивные и контрацептивные практики, коррекция бесплодия и субфертильности и прочее) и современной общедоступной системой здравоохранения, включающей превентивную репродуктологию.
Список литературы
1. Тит Лукреций Кар. О природе вещей. Кн. 4. Раздел «Деторождение», стихи 1209–1277. — М., 2006.
2. Fathalla MF. Reproductive health: a global overview. — Ann NY Acad Sci. — 1991. — 626:1–10. DOI: 10.1111/j.1749-6632.1991.tb37894.x. PMID: 2058944.
3. Fathalla M. Sexual and Reproductive Health: Overview. — 2017. DOI: 10.1016/B978-0-12-803678-5.00402-1.
4.Ланда Э.И. Причины и способы лечения женского бесплодия // Акушерка. — 1909. — № 13–14. — С. 195.
5. Шустер-Кадыш М. А. К вопросу об этиологии и лечении бесплодия // Труды VII Всесоюзного съезда гинекологов и акушеров. — Л., 1927. — С. 238.
6. Какушкин Н. М. Основные предпосылки к изучению вопроса о женском бесплодии // Труды VII Всесоюзного съезда гинекологов и акушеров. — Л., 1927. — С. 234.
7. Парсамов О., Яковлев В. О бесплодии женщины // Гинекология и акушерство. — 1932. — № 3. — С. 36.
8. Вишневский А. Г. Рождаемость: великий перелом // Демоскоп Weekly 16 марта 2003.
9. Эпидемиология бесплодия: Доклад научной группы ВОЗ. Серия технических докладов ВОЗ, № 582. — Женева: ВОЗ, 1977.
10. Tietze C., Guttmacher A. F., Rubin S. Time required for conception in 1727 planned pregnancies // Fertility and Sterility. — 1950. — Vol. 1. — Рp. 338–346.
11. WHO consultation on the diagnosis and treatment of endocrine causes of infertility. — Hamburg: WHO, 1976.
12. Диагностика и лечение сердечно-сосудистых заболеваний при беременности. 2018. Национальные рекомендации // Российский кардиологический журнал. — 2018. — № 3 (155). — С. 91–134. http://dx.doi.org/10.15829/1560-4071-2018-3-91-134.
13. Teelucksingh S., Davis A., Nelson-Piercy C., Asthma and Pregnancy: A Narrative Review, CHEST, Vol. 169. — Iss. 3. — 2026. — Pp. 605–615. https://doi.org/10.1016/j.chest.2025.08.043.
14. Петрухин В. А. Беременность и сахарный диабет // Акушерство: Национальное руководство / Под ред. Г. М. Савельевой, Г. Т. Сухих, В. Н. Серова, В. Е. Радзинского. 2-е изд., доп. и перераб. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2015. — С. 507–522.
15. Каприн А. Д., Аполихин О. И., Сивков А. В., Трушина О. И., Новикова Е. Г., Мухтарулина С. В., Юдина В. С., Лопухов П. Д. Междисциплинарный подход к улучшению репродуктивного здоровья подростков и взрослого населения // Эпидемиология и вакцинопрофилактика. — 2022. — 21 (1). — С. 103–109. https://doi.org/10.31631/2073-3046-2022-21-1-103–109.
16. Гротьян А. Социальная патология. — М.: Мосздравотдел, 1925. — С. 159.
17. Шорманов И. С., Ворчалов М. М., Рыжков А. И. Острый эпидидимит: медицинские и социальные аспекты. Современные возможности патогенной терапии // ЭКУ. — 2012. — № 3. — С. 71–78.
18. Nybo Andersen AM. Urhoj SK. Is advanced paternal age a health risk for the offspring? Fertil Steril. — 2017 Feb. — 107 (2). — Pp. 312–318. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2016.12.019.
19. Аганезов С. С., Мороцкая А. В., Аганезова Н. В. Контрацепция среди молодёжи: предпочтения и знания // Акушерство и гинекология. — 2016. — № 4. — С. 126–132. http://dx.doi.org/10.18565/ aig.2016.4.126-132.
20. Русанова Н. Е. Репродуктивные возможности демографического развития. — М.: Спутник+, 2008. — С. 65–92.