– Александр Сергеевич, вопрос градостроителю: какое жилье помогает созданию большой семьи?
– То, которое не мешает этому: просторное, разумно устроенное, безопасное. И, что немаловажно, то, которое нравится хранительнице очага – женщине. Не открою секрета: мы живем в таком социуме, каким его создали женщины на микроуровне, на уровне конкретной семьи, конкретного домохозяйства. Исходя из этого, любые рассуждения о демографической ситуации в стране, о ее печальных или, напротив, обнадеживающих перспективах, без учета мнения женщин двадцати-сорока лет абсолютно бессмысленны.
По сути, от установок молодых женщин о желаемых семье и доме и зависит судьба страны. Государством, которое намерено изменить в лучшую сторону демографическую ситуацию, и обществом они должны восприниматься как основная привилегированная социальная группа, а сами женщины – ощущать себя такой группой.
При этом нет никакого смысла в навязывании людям идеи многодетности. Родителей нужно системно поощрять за рождение хотя бы второго ребенка, чтобы двухдетных семей в стране стало большинство. А где есть двое, там появляются естественные условия для рождения третьего ребенка.
– Если этому не препятствует жилищный вопрос.
– Если этому не препятствует жилищная государственная политика и практика жилищного строительства. Сегодня основная доля застройщиков массового жилья чуть ли не осознанно транслирует людям идею снижения рождаемости, предоставляя в кредит неудобные маленькие квартиры в многоэтажных домах. Такие квартиры могут устроить только меланхоличных одиночек, которые не имеют в жизни никаких планов, не надеются ни на какие перспективы. Предположим, что молодая семья как-то исхитрилась и приобрела такую, с позволения сказать, квартиру. О каких условиях для воспитания детей может идти речь, когда на ней повисла ипотека на десятилетия вперед?
Если сказать о трех причинах, определяющих демографическую ситуацию в стране, я их назову: жилье, жилье и только жилье. Именно оно определяет и текущую жизнь семьи, и её планы. То, как оно организовано, как развита инфраструктура вокруг него, логистика – всеми этими сложными вопросами занимается градостроительство в фарватере государственной жилищной политики. И, к сожалению, здесь демографические потребности общества не учитываются никак.
Если мы в России не изменим в ближайшее время экономическую модель, в том числе, в строительстве жилья, то о росте народонаселения можно будет забыть. Сегодня строительный бизнес, точнее, узкий круг его бенефициаров, сориентирован исключительно на получение прибыли. Как следствие – структура современного многоквартирного дома выглядит так: три четверти квартир – это студии и одно-двухкомнатные квартиры малого метража. По сути, строители ведут совершенно независимую от нужд общества, государства какую-то свою политику, ориентируясь исключительно на падающий платежеспособный спрос населения. Итог такого положения дел можно выразить, перефразировав слова Уинстона Черчилля: никогда еще судьба столь многих не зависела от алчности столь немногих.
Фото: ДЕМ.ИНФОРМ / Мария Власенко
– Что может изменить ситуацию к лучшему?
– По моему мнению, нам нужно иное «агрегатное состояние» общества и власти, изменение базовых, цивилизационных установок при проведении государственной политики в сфере демографии. Алчность немногих и слепое подчинение «невидимой руке рынка» многих не могут быть признаками жизнеспособной современной цивилизации, устремленной в будущее. В целом нужна осмысленная системная работа государства, берущего на себя ответственность за сохранение и развитие нашего общества, русской цивилизации. Сегодня же все рассыпается на множество не связанных между собой решений и действий, в результате чего перспективы общества становятся все более туманными, их очертания все более расплывчатыми.
– В нашей истории были ведь периоды, когда казалось, что жилищная проблема может быть решена. Например, хрущевская жилищная реформа пятидесятых годов?
– Как участник этих событий, хорошо помню послевоенные времена, когда мужчины вернулись с фронта и люди получили саму возможность спокойно жить под мирным небом. В этот момент произошел демографический взлет: люди хотели любви, тепла, семьи, мира, детишек. Они верили в будущее своей страны, в ее перспективы. Но очень скоро с ростом числа детей возникли новые требования к семейному жилью. В 1956 году Н. С. Хрущев принял решение использовать опыт работы французских и польских домостроительных комбинатов для начала массового строительства жилья. В целом «хрущевки», изначально скопированные с иностранных образцов, оказались не таким уж плохим вариантом. Прибавьте к отдельной квартире уютный двор, магазины, детские сады, школы и другую инфраструктуру в шаговой доступности и получите достаточно приятную среду для проживания, которая возникла за короткий срок в российских городах. Но хрущевская реформа исподволь навязала обществу стандарт двухдетной семьи. Дом из двухкомнатных квартир — это было простейшее планировочное решение, связанное с технологическими особенностями крупнопанельного домостроения. Преобладание двухкомнатных квартир, на мой взгляд, пусть косвенно, но могло повлиять на то, что постепенно для семьи стало нормой иметь двух детей. И в дальнейшем, с переходом на строительство многоэтажных домов, ситуация не только не улучшилась, но постепенно стала сдвигаться к стандарту однодетной городской семьи.
– Вы имеете в виду горбачевский лозунг про то, что к 2000 году каждая семья будет иметь отдельную квартиру?
– И про него тоже. Ведь никто не сказал тогда, какая семья должна иметь эту отдельную квартиру? Бобыль бездетный – тоже в некотором смысле семья. В это время ставка была сделана на строительство многоэтажных железобетонных домов, где преобладали однокомнатные квартиры, чтобы обеспечить жильем как можно больше молодых семей. Мы уже тогда в советском Госстрое пытались доказать, что поселить молодую семью в «однушку», значит просто захлопнуть перед ней дверь в будущее. Что и произошло в итоге.
Фото: ДЕМ.ИНФОРМ / Мария Власенко
– Есть ли альтернатива панельной городской застройке?
– Конечно. Это – индивидуальное жилое строительство домов из дерева. Согласитесь, очень странно выбирать в качестве основного строительного материала железобетон, когда в стране простаивают крупнейшие в мире запасы леса. Мы вполне можем позволить себе строительство доступных по цене домов на деревянном каркасе, с использованием ДСП-панелей – подобные дома, например, являются основной частью жилого фонда в Канаде. У нас для этого есть все необходимые исходные материалы и технические решения. Именно такой подход может стать шагом к стимулированию многодетности в России. Просто для понимания две цифры: средняя площадь частного дома в России составляет 146 квадратных метров, а средняя площадь квартиры – 48 квадратных метров. Не обязательно быть аналитиком, чтобы понять, какой вариант предпочтительнее для семьи с детьми.
– Но частное строительство считается очень дорогим.
– Дорогим и материалоемким является как раз строительство многоэтажных панельных домов из железобетона. Вот еще цифры: стоимость квадратного метра в столичной квартире превышает 200 тысяч рублей, а вес квадратного метра – полторы тонны. Стоимость квадратного метра в жилом доме в Подмосковье – 50 тысяч рублей максимум. Помимо прочего, железобетонные панели сложны в утилизации. Нам уже в недалеком будущем предстоит решать колоссальную проблему бетонных городов. Учитывая, что срок службы панельных домов около пяти десятков лет, непонятно, что мы будем делать с ними дальше. Куда, как и на какие мегасвалки будем вывозить весь этот железобетонный неразлагающийся хлам? А если этого не начать делать, то «панельки» начнут рушиться сами. Пока ответов на эти вопросы нет, и единственным городом, который озабочен этой проблемой не на словах, а на деле, является пока только Москва.
– Готовы ли, на Ваш взгляд, Александр Сергеевич, наши люди поменять привычные квартиры на индивидуальные дома?
– На мой взгляд, да, готовы. По результатам опросов, уже более двух третей россиян предпочитают жить в индивидуальном доме. Косвенно такой выбор подтверждает структура вводимого в эксплуатацию жилья: 2022 год стал первым годом, когда объем самостоятельного строительства односемейного жилья превысил объем официального домостроения. То есть, из 102 млн квадратных метров построенного жилья 56 млн приходятся на частный сектор. Это означает, что люди потихоньку начали менять свои предпочтения, стремясь уехать из тесных метров городской квартиры, выбирая собственный путь урбанизации – назовем его постурбанизацией. Здесь главное для государства и, в конечном итоге, для общества – заметить эту тенденцию и защитить ее, дать ей набрать силу, развиться. Наши люди, по моему мнению, начали массовое интуитивное движение в сторону создания семейных поместий, пригодных для комфортного проживания многодетной, многопоколенческой, в широком смысле этого слова, традиционной русской семьи. И это во многом рефлекторное, защищающее нацию от вымирания движение, повторюсь, должно холиться и лелеяться государством, оно должно поощряться им всеми возможными способами, должно быть защищено от злоупотреблений всех мастей.
– Этот процесс не обрушит сложившийся строительный рынок, на котором во многом держится экономика нашей страны?
– Нет, конечно. Возможно, будет какая-то его переструктуризация, уточнение, но не обрушит. Городские квартиры никуда не денутся. Более того, при наличии большого семейного дома, однокомнатные квартиры, студии сгодятся для старта молодых семей. Но у них будет возможность всегда вернуться в родовое поместье, построить свой дом рядом с родительским или начать создавать свое пространство жизни. Это уже принципиально иные алгоритмы жизни, в них присутствует перспектива, воздух, потенциал создания нового пространства жизни.
Если же говорить о набирающем силу самостоятельном строительстве жилья, то оно полезно и с точки зрения макроэкономики. С его помощью в экономический оборот вовлекаются и получают импульс к развитию кризисные сельские территории, откуда в свое время произошел исход населения в города-миллионники. Благодаря частному строительству, а это и есть не что иное как инвестиции в развитие территорий, начинается исподволь равномерное, дисперсное расселение населения, молодых семей в поселки и небольшие города, что создает основу для дальнейшего органичного развития территорий. И если этот стихийный во многом процесс государство поддержит пространственным планированием с последующим созданием инфраструктуры, то оно только выиграет и выиграет по-крупному. И выигрыш будет исчисляться не только в деньгах, он, уверен в этом, проявится прежде всего в росте населения на этих территориях.
Фото: ДЕМ.ИНФОРМ / Мария Власенко
– Какие регионы, на Ваш взгляд, могут получить импульс в результате такого пространственного планирования и активной роли государства?
– Его может получить любой российский регион. Скажу то, о чем знаю доподлинно, так как по просьбе Российского Союза строителей участвовал в подготовке стратегии развития целого ряда регионов. В частности, в 2019 году в рамках реализации нацпроекта «Жилье и городская среда» мы предложили пути развития Владимирской области, которая обладает уникальным природным комплексом, духовным и культурным потенциалом, но использует в целях индивидуальной застройки лишь малую часть своей территории – всего семь процентов. Эти разработки в том или ином виде используются сегодня властями Владимирской области и это приносит свои результаты.
Не буду вдаваться в детали, но с фактами в руках было доказано, что слабое индивидуальное строительство на территории области ставит ее в невыгодное положение по сравнению, например, с более органично развивающейся Белгородской агломерацией с площадью малоэтажного заселения в тринадцать процентов.
При этом у Владимирской области показатель валового регионального продукта был в два раза меньше, доходность от сельского хозяйства тоже была значительно ниже, леса фактически не использовались, хотя по своему расположению и многим другим вводным они выигрывают у Белгородчины.
В результате мы предложили поэтапный переход в рамках постурбанизации от размещения населения в компактных городах к идее оптимального расселения на основе исторически сложившихся поселений и с привязкой к предприятиям. При этом увеличение площади имеющихся населенных пунктов под индивидуальное жилищное строительство предполагалось на треть. Активизация развития Владимирской области предусматривала использование транзитного потенциала, в том числе, дороги на Нижний Новгород, потенциала территорий «Золотого кольца», потенциала индустрии дикоросов, потенциала близости к Москве и много другого.
В свои расчетах и рассуждениях мы уже учитывали проявившуюся тенденцию на самостоятельное строительство жилья нашими людьми. Мы считаем, что именно жители таких созданных своими руками поселений воспринимают регион своим домом, считают своим личным семейным достоянием природные и духовные памятники области и выстроят в результате экономическое благополучие своей малой родины.
Именно поэтому считаю, что властям регионов просто необходимо идти навстречу людям, стремящимся к созданию своих поместий, предлагать им бесплатные земельные участки в удобных местах, поощрять малый бизнес, создавать и развивать инфраструктуру, восстанавливать разрушенные в прошлом культурные объекты, восстанавливать образовательные учреждения, религиозно-духовные центры, создавая тем самым самобытное и привлекательное для жизни пространство. Только так и может быть построена демография, заложена основа для преумножения российского народа.
Сказано Александром Сергеевичем Кривовым: «Чтобы мы сохранились как нация, как суверенное государство, нужно перестать блажить по поводу демографии и начать действовать. Во главе угла демографической политики – доверие граждан к государству. А доверие это можно получить моментально: дайте людям нормально обустроить свое жизненное пространство, защитите его, не препятствуйте этому обустройству. Подобное и есть – новая социальная модель, гарантирующая национальную демографическую перспективу. В ней есть место и полюбившемуся многим рынку, и барышу, но управлять реализацией такой модели должны управленцы, воспринимающих общее дело как служение народу, стране, а не как способ получения ренты на бесконечном, ни к чему не ведущем забалтывании демографических проблем. Вместо разговоров, исходя из принципа «доверие – за доверие», предлагаю при наступлении двадцатилетия каждой российской девушке вручать чек на миллион рублей с условием, что при рождении первенца она сможет использовать 25% от чека, при рождении второго ребенка – 30%, при рождении третьего – 45%».