Дифференциация инфраструктурного обеспечения сельских территорий регионов России
Фото: телеграм-канал филиала «Юг» АО «Мособлгаз»
Введение
Проблемы инфраструктурного обеспечения в пространственном развитии России наиболее сильно проявляются в сельском пространстве, нарушая его целостность и углубляя процессы неоднородности и несбалансированности сельских территорий. Усиление тенденций сжатия и поляризации пространства создают принципиально новые условия и пространственную конфигурацию, важнейшими атрибутами которых являются инфраструктурный каркас и каркас сельского расселения.
В результате процессов урбанизации, которая привела к трансформации сельского расселения в системе «город-село», стали формироваться, с одной стороны, стабильные полюса с активным экономическим ростом, концентрацией населения в региональных центрах, развитым инфраструктурным комплексом, а с другой — депрессивные полюса с наименее благоприятными условиями хозяйствования и проживания, отсутствием необходимых социальных объектов и, как следствие, ухудшением качества жизни. Значимость инфраструктуры и её влияния на качество жизни несомненна, так как она одновременно и формирует условия жизнедеятельности сельских жителей, удовлетворяет индивидуальные потребности в сфере услуг и влияет на их благополучие, но и создаёт основу для социально-экономических процессов на сельских территориях. Наряду с этим в депрессивных территориях усиливается миграционный отток сельского населения, обусловленный экономической депривацией и ограниченным доступом к ключевым инфраструктурным ресурсам.
Такое положение объясняется отсутствием взаимосвязи между численностью населения, проживающего в сельской местности, и вводом объектов инфраструктуры в эксплуатацию; недостаточной экономической плотностью и инфраструктурной связанностью сельского пространства; необеспеченностью системами комфортного проживания (электричество, газ, отопление, водообеспечение, канализация); территориальной стигматизацией; слабой транспортной доступностью и отдалённостью сельских территорий; отсутствием результативности преференциальных экономических зон с позиций разработки эффективного механизма их организации и функционирования.
Понимая важность решения данных проблем, на федеральном уровне принят ряд нормативно-правовых документов сельского развития, позволивших стимулировать сельские территории и запустить действенные механизмы, в том числе и инфраструктурного обеспечения: Указ Президента РФ от 21.07.2020 г. № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 года», государственной программы РФ «Комплексное развитие сельских территорий» (утверждена постановлением Правительства РФ от 31.05.2019 г. № 696), Стратегии пространственного развития РФ на период до 2025 года (утверждена распоряжением Правительства РФ от 13.02.2019 г. № 207-р), Стратегии устойчивого развития сельских территорий РФ на период до 2030 г. (утверждена распоряжением Правительства РФ от 2.02.2015 г. № 151-р), Стратегии пространственного развития РФ на период до 2030 г. с прогнозом до 2036 г. (утверждена распоряжением Правительства РФ от 28.12.2024 г. № 4146-р.). Однако законодательные акты в основном имеют паллиативный и некомплементарный характер, прежде всего, из-за отсутствия учёта пространственной специфики сельской местности.
Инфраструктура ориентирована на пространственные и организационные параметры обеспечения сельских территорий. Однако в условиях неоднородности сельского экономического пространства инфраструктура не стала коммуникационной связующей платформой развития сельских территорий, что обусловлено продолжающейся дефрагментацией хозяйственного каркаса страны. Сложившаяся в России пространственная организация сельских территорий не обеспечивает эффективное взаимодействие экономических отношений, видов деятельности, инфраструктурную связанность территорий. В научной литературе обозначенные проблемы недостаточно актуализированы в силу того, что большинство отечественных учёных концентрировалось, как правило, на отдельных вопросах и практиках данного исследования, зачастую в рамках отдельного междисциплинарного направления, а зарубежный опыт лишь в относительной мере может быть применён к российским условиям. В то же время сельская инфраструктура имеет территориальный характер размещения, и, соответственно, проблемы снятия инфраструктурных ограничений должны решаться главным образом современными исследованиями, дополняющими традиционные теории развития сельских территорий.
Теоретический обзор
Решение вопросов, учитывающих пространственные аспекты регионального развития России, затронуло и сельские территории, ставшие объектом научного исследования сравнительно недавно. Так, в конце ХIХ и начале ХХ века на селе в основном изучалась зависимость развития территории от природно-экологических, социально-демографических и социально-экономических факторов. В период 1930-х –1970-х гг. большинство исследований посвящалось изменениям в условиях производства и распределения сельскохозяйственной продукции. С 1980-х гг. изменился ракурс исследований: на первое место вышли мотивация, поведение, сельский образ жизни и ценности поселенческого сообщества. В конце ХХ в. стали решаться проблемы обеспечения сбалансированности развития городских и сельских территорий в региональном экономическом пространстве, что обусловлено усилением поляризации. Диспропорциональность, с одной стороны, проявлялась в укреплении позиций города как центров развития регионов, а, с другой стороны, село, являясь периферией, постепенно приходило в упадок, с «затуханием» социально-экономической жизни. В этом ключе особенно важны теории экономической географии и размещения производства [1; 2], в основе которых лежат модели неравномерности регионального развития по типу «центр — периферия», согласно которым наблюдается несбалансированность развития «город-село» в пространственном аспекте, то есть происходит изменение экономического развития в процессе движения от центральных районов к периферийным [3; 4].
Вопросы развития инфраструктуры как отдельного объекта изучения продолжают быть актуальными и не теряют своей значимости на протяжении многих лет, имея многолетнюю историю, опирающуюся на научные труды известных учёных [5–8]. В научной сфере для изучения инфраструктурного обеспечения в разрезе пространственного развития сельских территорий используются теории, обосновывающие наличие и размещение её объектов: теории размещения, теории экономического роста, теории научного технического прогресса [1; 9].
Несмотря на наличие большого количества научных работ по данной проблематике, инфраструктурное обеспечение чаще всего изучается во взаимосвязи с какой-либо сферой деятельности (предпринимательской, инновационной и другими) или процессом (развития региона, отрасли). Наряду с этим малоизученным остаётся вопрос пространственной дифференциации сельских территорий, особенно в контексте насыщения объектами инфраструктуры. В связи с этим осмысление важности инфраструктурного обеспечения и обоснование дифференцированного подхода на основе определения степени неоднородности сельского пространства и неравномерности размещения объектов инфраструктуры по сельским территориям регионов РФ представляется первостепенным, так как стране нужны новые пути решения данной проблемы для улучшения качества жизни значимой части населения России.
Материалы и методы
Для проведения исследования была отобрана информационная база, которая включает данные по 82 субъектам РФ, представленные в открытых статистических источниках6, за период с 2012 по 2023 год (для Республики Крым — с 2014 года). Оценка проводилась как в целом по 12 макрорегионам, так и в разрезе непосредственного сравнения сельских территорий регионов. Для проведения оценки были выделены два блока, включающие по шесть показателей: 1) инфраструктурное обеспечение сельских территорий: доля сельского жилого фонда, оснащённого всеми видами коммуникаций (% от общей площади); загруженность лечебно-профилактических учреждений (человек/учреждение); охват детей дошкольным образованием (человек /1 000 мест); нагрузка на детско-юношеские спортивные учреждения (человек/учреждение); доступность торговых объектов (единиц/1 000 человек); охват территории дорожно-транспортной сетью (км/км2); 2) пространственная организация сельских территорий: плотность сельского населения (человек/км2); миграционный прирост (убыль) населения (‰); плотность экономической деятельности (тыс. рублей/км2); плотность инвестиционной деятельности (тыс. рублей/км2); концентрация сельских населённых пунктов (единиц/1 000 км2); связанность сельских населённых пунктов дорогами с твёрдым покрытием (% от общего количества).
Применение методов балльной оценки и равноинтервальной группировки позволило весь массив статистической информации разделить на 7 групп по каждому показателю (оптимальное количество групп для выбранной базы данных определялось по методу Стерджесcа). Так, для сельских территорий с наибольшими значениями присваивался максимальный балл (семь), а с наименьшим — минимальный (один), при этом использовался и обратный расчёт. Далее полученные результаты суммировались по каждому блоку за весь период исследования (2012– 2023 гг.) в комплексный балл, что в совокупности с использованием метода картирования дало возможность графически (визуально) обозначить границы полученных групп. Выявление сложившейся дифференциации сельских территорий проводилось с помощью кластерного анализа, позволившего выделить типы, учитывающие особенности инфраструктурного обеспечения сельских территорий в зависимости от сложившейся пространственной организации.
Результаты исследования
При проведении балльной оценки инфраструктурного обеспечения сельских территорий России (блок I) получены следующие результаты. Так, 56,3% сельского жилищного фонда оборудовано всеми необходимыми коммуникациями, что свидетельствует о положительной динамике, так как в 2012 году оснащено было 47,9% жилья. Наряду с этим выявлено, что в десяти регионах за период исследования зафиксировано снижение значения данного показателя от 0,2 процентных пункта (п.п.) в Новгородской области до 11,3 п.п. в Чукотском АО.
При анализе обеспеченности сельского населения лечебно-профилактическими учреждениями (расчёт производился обратным методом) лучшим стал Северный макрорегион, худшим — Северо-Кавказский, что связано с ростом количества сельского населения, а не объектов сферы здравоохранения. При этом самые высокие темпы роста нагрузки на каждое учреждение зафиксированы в Московской (в 10,7 раз) и Калининградской (8,3 раз) областях, Пермском крае (6,6 раз), а снижение — в Тульской и Челябинской (в два раза) областях (в общую выборку по данному показателю не попали Магаданская и Сахалинская области, так как по ним отсутствует информация).
Значительное влияние на обеспеченность детей местами в сельских дошкольных образованных учреждениях (ДОУ) оказала проводимая с 2014 по 2018 год оптимизация размещения объектов сферы образования, что привело к существенному сокращению их числа, особенно малокомплектных. Только в Магаданской области и Чукотском АО установлено практически полное соответствие воспитанников количеству мест в ДОУ (99,7%).
Несколько иная ситуация наблюдается в нагрузке на детско-юношеские спортивные учреждения, где, наоборот, в 56,1% регионов отмечается положительная динамика, а самый высокий рост — в Томской (в три раза), Тверской и Ярославской (в 2,5 раза) областях, Республике Крым (в два раза). Однако в Северо-Кавказском макрорегионе из-за высокой численности населения половина сельских территорий имеет низкие значения этого показателя.
В настоящее время в инфраструктурном обеспечении сельских территорий увеличивается внимание к доступности объектов торговли для сельского населения. В 2012– 2023 гг. около 73,0% всех сельских территорий регионов страны относятся к группам с самыми низкими значениями показателя, что связано с увеличением числа сетевых магазинов, которые вытесняют с рынка мелкие сельские и фермерские точки продажи. Однако в 18 регионах произошёл рост количества магазинов, максимально составляющий 21,7%.
Самым стабильным за период исследования является показатель охвата сельских территорий дорожно-транспортной сетью. В среднем для сельских территорий РФ характерно его высокое значение — 23,2 км/ км2 [10]. Но, несмотря на выявленные положительные изменения, наблюдаемая дифференциация по данному показателю имеет значительный размах и варьируется от 0,04 км/км2 в Чукотском АО до 62,8 км/ км2 в Московской области, что в большей мере связано с природно-климатическими условиями.
Результаты комплексной балльной оценки блока I — инфраструктурное обеспечение сельских территорий приведены на Рисунке 1. Лидерами стали Центрально-Чернозёмный и Волго-Камский макрорегионы, а аутсайдерами — Ангаро-Енисейский и Дальневосточный макрорегионы. Стоит обратить внимание, что в среднюю (четвёртую группу) попало наибольшее количество регионов — 23, а более половины — расположились в лучших (четвёртая – седьмая группы). Это свидетельствует о стабильности в данном блоке, что способствует сохранению высокого среднероссийского уровня инфраструктурного обеспечения.
Проведение балльной оценки пространственной организации сельских территорий РФ (блок II) выявило, что сложившаяся неоднородность по плотности сельского населения оказала существенное влияние на конечное распределение макрорегионов, из которых три стали худшими (Северный, Ангаро-Енисейский, Дальневосточный) и только Северо-Кавказский — лучшим. При этом в 80,4% регионах сокращение численности населения происходило в пределах от 17,3% до 1,4%, а по ряду регионов фактическое значение показателя не превышало один человек/км2: Республики Тыва, Саха (Якутия), Забайкальский край и другие.
За период исследования наиболее разнонаправленный вектор имеет миграционный прирост (убыль) сельского населения, для которого пики изменений приходятся на 2019 и 2021 гг., совпавшие с началом и послаблением карантинных мер, связанных с COVID-19. В соответствии с этим все регионы можно разделить на три группы: с постоянной миграционной убылью — Республика Карелия, области Волгоградская, Тамбовская и другие; со сменой миграционного прироста на убыль — Белгородская область, Приморский край и другие; с постоянным миграционным приростом — Республика Адыгея, Воронежская область и другие.
При анализе показателя плотности экономической деятельности выявлены значительные колебания темпов её роста — от 4,1 (Мурманская область) до 1,1 раза (Саратовская область). Максимальное фактические значения показателя отмечается в Московской области (125,4 тыс. рублей/км2), а минимальное — в Чукотском АО (0,2 тыс. рублей/км2), что свидетельствует о значительной пространственной неоднородности экономической деятельности на сельских территориях и подтверждается попаданием 29 регионов в худшую группу.
Плотность инвестиционной деятельности является самым дифференцированным показателем в пространственной организации сельских территорий, изменяясь в диапазоне от 0,01 тыс. рублей/км2 (Чукотский АО) до 9,07 тыс. рублей/км2 (Тюменская область). Вместе с этим увеличение объёма инвестиций за период исследования отмечается в 57 регионах РФ (самое большое в Омской области — рост в 2,4 раза), а в оставшихся — снижение (наибольшее падение в Ненецком АО — на 96,4%).
Структура регионов по концентрации сельских населённых пунктов также значительно фрагментирована и имеет существенный размах от 0,05 и 0,08 населённых пунктов/1 000 км2 (Чукотский АО и Магаданская область) до 0,139 населённых пунктов/1 000 км2 (Московская область). При этом только в 30,4% регионов отмечается минимальный рост количества сельских населённых пунктов (от 1,0% до 5,0%).
Существенное влияние на пространственную организацию сельских территорий оказывает связанность населённых пунктов дорогами с твёрдым покрытием. Лишь в 12 регионах зафиксировано снижение за 2012–2023 гг. в среднем на 1,2%. Однако, несмотря на положительную тенденцию, дифференциация между регионами продолжает сохраняться и колеблется в пределах от 2,5% в Ненецком АО до 100% в Республике Ингушетия.
Результаты комплексной балльной оценки блока II, представленные на Рисунке 2, показали, что только в 23 регионах (четвёртая – седьмая группы) сохраняются такие необходимые параметры, как высокая плотность, концентрация и связанность, ещё в 16 (третья группа) — выявлены необходимые условия для их улучшения, а остальные 43 (первая – вторая группы) — характеризуются пространственной несбалансированностью, на которую особенно повлияла экономика, т.к. для её развития необходимы не только природные ресурсы, но и транспортная инфраструктура. Далее был использован кластерный анализ с алгоритм расчёта на основе применения манхэттенской меры расстояния и правила объединения по методу Варда, что дало возможность выделить 6 типов сельских территорий с различным инфраструктурным обеспечением в зависимости от их пространственной организации (Рисунок 3).
Тип 1 — сельские территории со средним уровнем развития инфраструктуры и высокой степенью пространственной организации (9,7% от общего количества регионов: Кабардино-Балкарская Республика, Краснодарский и Ставропольский края, Калининградская, Ленинградская, Московская, Тульская и Тюменская области). Для них характерен значительный дисбаланс в инфраструктурном обеспечении, что проявляется в удовлетворении потребности населения в услугах образования, спорта при одновременном недостатке объектов здравоохранения, что оказывает значительное влияние на сельское качество жизни. При этом отмечается высокий уровень плотности экономической деятельности, связанности населённых пунктов дорогами, а также увеличение плотности населения за счёт его миграционного прироста.
Тип 2 — сельские территории с низкими и уровнем инфраструктурного обеспечения, и степенью пространственной организации (9,7% от общего количества регионов: области Магаданская, Сахалинская, Томская и Иркутская, республики Карелия, Бурятия и Тыва, Забайкальский край). Особенностями пространственной организации является высокая связанность сельских поселений дорогами с твёрдым покрытием за счёт их низкой концентрации, а также недостаточная плотность экономической и инвестиционной деятельности. В инфраструктурном обеспечении можно выделить ухудшение ситуации в сфере здравоохранения, спорта и торговли при одновременном увеличении охвата детей дошкольным образованием.
Источник: расчёты авторов
Источник: расчёты авторов
Источник: расчёты авторов
Тип 3 — сельские территорий с высокими и уровнем инфраструктурного обеспечения, и степенью пространственной организации (12,3% от общего количества регионов: республики Адыгея, Ингушетия, Крым, Северная Осетия — Алания, Татарстан и Чеченская, области Белгородская, Воронежская, Липецкая и Самарская). Сельское население данных регионов в значительной степени обеспечены услугами учреждений образования, спорта и торговли, а также сельским жилищным фондом со всеми необходимыми коммуникациями, что позволяет привлекать население за счёт создания необходимых условий для проживания. Пространственная организация этих территорий характеризуется высокой плотностью сельского населения, концентрацией сельских населённых пунктов и их связанностью дорогами.
Тип 4 — сельские территории со средневысоким уровнем развития инфраструктуры и средне-низкой степенью пространственной организации (19,6% от общего количества регионов: республики Башкортостан, Мордовия, Удмуртская, Чувашская, области Брянская, Владимирская, Ивановская, Калужская, Курская, Нижегородская, Оренбургская, Орловская, Пензенская, Ростовская, Тамбовская и Челябинская). Инфраструктурное обеспечение регионов представлено развитой сетью учреждений лечебного и спортивного профиля, а также торгового обслуживания при одновременно недостаточном покрытии территории объектами дорожно-транспортной инфраструктуры, что приводит к миграционному оттоку населения. Диспропорции в сельской пространственной организации обусловлены, с одной стороны, высокой плотностью экономической деятельность, связанностью сельских населённых пунктов дорогами местного значения, а с другой — низкой плотностью инвестиций.
Тип 5 — сельские территории со средненизким уровнем развития инфраструктуры и низкой степенью пространственной организации (26,8% от общего количества регионов: республики Марий Эл, Саха (Якутия) и Хакасия, края Пермский и Камчатский, АО Ненецкий, Чукотский и Ханты-Мансийский — Югра, области Архангельская, Волгоградская, Вологодская, Кировская, Костромская, Курганская, Омская, Псковская, Рязанская, Саратовская, Смоленская, Тверская, Ульяновская и Ярославская). В рассматриваемых субъектах наблюдается фрагментарность в формировании сельского пространства, что проявляется в низкой плотности населения из-за его миграционного оттока, снижении плотности экономической и инвестиционной деятельности. Обеспеченность сельского населения объектами социальной сферы и территории дорогами местного значения находятся на очень низком уровне, что не позволяет поддерживать необходимый уровень и качество жизни.
Тип 6 — сельские территории со средним уровнем развития инфраструктуры и средне-низкой степенью пространственной организации (21,9% от общего количества регионов: республики Алтай, Дагестан, Калмыкия, Карачаево-Черкесская, Коми, края Алтайский, Красноярский, Приморский и Хабаровский, Ямало-Ненецкий АО, Еврейская АО, области Амурская, Астраханская, Кемеровская Мурманская, Новгородская, Новосибирская и Свердловская). В инфраструктурном обеспечении выявлено существенное несоответствие, при котором наблюдаются увеличение охвата населения услугами образования, здравоохранения и торговли при одновременно низком оснащении жилищного фонда коммуникациями, а территорий — дорогами местного значения. В пространственной организации отмечаются средняя плотность населения и экономической деятельности, низкая концентрация сельских населённых пунктов и инвестиционной деятельности, значительная разрозненность в связанности сельских поселений дорогами с твёрдым покрытием (в типе присутствуют регионы как с максимальным, так и с минимальных количеством баллов).
Заключение
Проведённое исследование показало, что в РФ сохраняется существенная дифференциация инфраструктурного обеспечения в условиях пространственной неоднородности сельских территорий. По полученным результатам балльной оценки и кластерного анализа 82 регионов страны за период с 2012 по 2023 г. были выявлены: 1) дисбаланс в инфраструктурном обеспечении сельских территорий по предоставлению необходимых услуг населению (образование, здравоохранение, спорт и торговля); 2) стягивание инфраструктурного обеспечения сельских территорий в Центральные и Южные части страны; 3) несоответствие развития транспортно-дорожной сети концентрации сельских населённых пунктов и плотности инвестиционной деятельности; 4) фрагментация сельского пространства по плотности населения вследствие обострения его миграционного перетока как в города (снижение наблюдалось только в период введения ограничительных мер COVID-19), так и на территории с более благоприятными природно-климатическими условиями.
Для сглаживания выявленных диспропорций и снижения пространственной дифференциации инфраструктурного обеспечения сельских территорий важно более тщательно подойти к обоснованию механизма и инструментов его реализации, которые должны быть направлены на реализацию ключевых направлений государственной политики сельского развития и обеспечения на территории необходимых уровня и качества жизни.
Список литературы
1. Launhardt, W. Die Bestimmung des zweckmässigsten Standortes einer gewerblichen Anlage / W. La unhardt // Zeitschrift des Vereines Deutscher Ingenieure. — 1882. — Bd. 26. — P. 106–115.
2. Fujita, M. Structural stability and evolution of urban systems / M. Fujita, T. Mori // Regional Science and Urban Economics. — 1996. — Vol. 27. — P. 399–442.
3. Строев, П.В. Влияние размещения экономических ресурсов на особенности пространственной организации России / П.В. Строев // Экономика региона. — 2023. – Т. 19. — № 4. — С. 949–963. — DOI: 10.17059 / ekon.reg.2023-4-2; EDN: JPPZSU
4. Шаталова, О.М. Дифференциация экономического пространства РФ: структурный анализ на уровне макрорегионов / О.М. Шаталова // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Экономика и менеджмент. — 2022. — Т. 16. — № 2. — С. 55–63. — DOI: 10.14529 / em220205; EDN: QESTWG
5. Бондаренко, Л.В. Социальная инфраструктура российского села: сегодня и завтра / Л.В. Бондаренко // Экономика, труд, управление в сельском хозяйстве. — 2024. — № 1. — С. 25–36. — DOI: 10.33938 / 241-25; EDN PYVRAZ
6. Котомина, М.А. Социальная инфраструктура села в России: динамика, проблемы и пути решения / М.А. Котомина // Народонаселение. — 2025. — Т. 28. — № 1. — С. 127–137. — DOI: 10.24412 / 1561-7785-2025-1-127-137; EDN: EROPKZ
7. Лаврикова, Ю.Г. Стратегирование пространственного развития и инфраструктурного обустройства территорий / Ю.Г. Лаврикова, С.Н. Котлярова, А.В. Суворова [и др.]. — Екатеринбург: Институт экономики Уральского отделения РАН, 2018. — 178 с. EDN: YNILFZ
8. Маньшин Р.В. Влияние инфраструктуры на размещение населения и развитие регионов России / Р.В. Маньшин, Е.М. Моисеева // Экономика региона. — 2022. — Т. 18. — Вып. 3. — С. 727–741. — DOI: 10.17059 / ekon.reg.2022-3-8; EDN: SRPJBR
9. Кондратьев, Н.Д. Проблемы экономической динамики / Н.Д. Кондратьев. — Москва : Экономика, 1989. — 523 с.
10. Пилипенко, И.В. Региональные приоритеты в модернизации инженерной инфраструктуры в сельской местности для повышения качества жизни населения (часть вторая) / И.В. Пилипенко, И.М. Шнейдерман // Народонаселение. — 2024. — Т. 27. — № 2. — С. 26–40 — DOI: 10.24412 / 1561-7785-2024-2-26-40; EDN: EOQSCH
Оригинал публикации: Меренкова И.Н., Новикова И.И. Дифференциация инфраструктурного обеспечения сельских территорий регионов России // Народонаселение. — 2026. — Т. 29. — № 1. — С. 199-211. — DOI: 10.24412 / 1561-7785-2026-1-199-211; EDN: VZTOVK. Ссылка