Аналитика

Патриархальная семья

Статья в газете

Автор: Щипков А. В., политический философ, заместитель главы Всемирного русского народного собора, депутат Государственной Думы РФ

Инфографика: Дарья Мамонова

 

Оригинал публикации: «Парламентская газета», 11.11.2026, ссылка


Владимир/Июль24/Ноябрь26/18_ан_Семья Дмитриевский-Музалевских-Бобровых из Малоярославца_Кал_Фото с сайта главноесемья.рф.jpeg

На фото семья Дмитриевских — Музалевских — Бобровых из Малоярославца (Калужская область) / источник: сайт главноесемья.рф

С исторической точки зрения семья — самая первая социальная общность, она существовала до общества и государства. И впоследствии стала ядром для того и другого независимо от политического строя или образа правления. Ядром твёрдым и далее уже не разложимым. Именно поэтому семья выживает в любых социальных и политических катаклизмах, даже в условиях краха государственности, как это было у нас в России в Смутное время 1612 года, после революции 1917 года и в начале 1990 годов. Опоры рушились, а семейные связи оставались нетронутыми.

Семью разрушить куда труднее, чем школу, армию и даже само государство. Здесь, в лоне семьи, человек спасается от внешних напастей. Вопреки всему через семью продолжают передаваться религиозные, нравственные и культурные ценности и ориентиры. Можно сказать, что после Церкви ближе всего к Богу именно семья, а потом уже остальные институты.

Семья — это главный институт воспроизводства общества, причём как в части демографии, так и в части передачи культурных и религиозных образцов.

Поэтому и Стратегия национальной безопасности (в редакции 2021 года), и знаменитый Указ Президента № 809 определяют «крепкую семью» как традиционную духовно-нравственную ценность, подчёркивая в ней таким образом сакральное основание и фундаментальный статус по отношению к обществу в целом.

Церковная традиция использует апостольское определение семьи как «малой Церкви» или «домашней Церкви». Тем самым семья определяется как пространство, в котором, как в Церкви, люди не просто живут вместе, но учатся любить, терпеть и прощать. Дети сызмальства приучаются к нравственным навыкам.

У семьи в России двойной статус — религиозный и социальный: как «малой Церкви» и как первичного социума. Сама же Церковь представляет собой определённый, а точнее говоря, идеальный тип социума — это так называемое «экклесиологическое сообщество». Это очень хорошо видно на примере «Деяний святых апостолов». Представители светских наук на основании этой корреляции, вероятно, назвали бы Церковь и общество системными аналогами.

К сожалению, семья тоже может расшатываться и деградировать. Рост числа разводов, манипуляции с зачатием и деторождением, пропаганда идеологии «чайлдфри» и признания однополых союзов показывают, что этот процесс набирает обороты. И если тенденция не изменится, то под ударом вскоре окажутся и российское общество, и Российское государство: именно поэтому тема семьи включена в текст Стратегии национальной безопасности.

Что же, помимо очевидных идеологических вирусов, вызывает губительный процесс распада семьи?

Представим себе молодую семью: папа, мама, ребёнок. Рыночно-цифровое общество говорит человеку: «Будь мобильным, гибким, меняй среду, работу, меняйся сам». И вот он должен быть готов к переезду. При этом молодой семье очень нужно, чтобы родители были рядом, а врач в детской поликлинике знал ребёнка с рождения. Ведь семья основана на верности и привязанности, и её опора — не изменчивость, а стабильность, а по меркам глобального общества это инерция и анахронизм. Так возникает напряжение, стресс, что нередко ведёт к проблемам с социализацией детей, к разным нехорошим зависимостям, наконец, к разводу.

Это выморочная, противоестественная тенденция. Но она нарастает — значит, в привычном для нас традиционном отношении к семье что-то не учтено, упущено какое-то звено, какой-то фактор.

Обратимся к национальной истории. В России нуклеарные семьи появились только в XX веке. Наша традиционная семья — это семья большая, многопоколенная, или, иначе, патриархальная, — с дедушками, бабушками, дядями, тётями, братьями, сёстрами, невестками, зятьями, золовками, деверями, тестями и тёщами, свёкрами, сватами, племянниками, кумовьями, крёстными. Такая семья предполагала справедливое распределение обязанностей. Старшие члены семьи брали на себя ключевые решения, младшие учились послушанию и заботе, и всё это вместе составляло единый организм. Земская статистика, этнографические очерки Русского географического общества и другие источники свидетельствуют о том, что до начала XX века доля многопоколенных семей в сельской местности достигала у нас 60–70 %.

К сожалению, в советское время коллективизация, миграция в города и дефицит жилья способствовали дроблению больших семей, а идеология раннего СССР вообще воспринимала патриархальность как синоним отсталости. В результате понятие «патриархальный» в общественном дискурсе 1990 годов приобрело негативную окраску, как и слово «патриотизм». С патриотизмом разобрались и вернули это важное понятие в культурный и политический обиход. Настало время начать переосмысление понятия «патриархальный» в контексте межпоколенческой солидарности, преемственности ценностей и коллективной ответственности.

Передача опыта, нравственных норм в патриархальных семьях происходит не в «лекционном» формате, а в повседневном режиме, и это намного эффективнее. В нуклеарной семье, где родители вынуждены совмещать работу, быт и воспитание, такие естественные каналы передачи опыта намного слабее.

Легко заметить, что семья является опорной точкой как для церковного, так и для светского пространства. Причём именно многопоколенная модель семьи отражает принцип христианской соборной антропологии: мы — часть единого тела, где «вы — тело Христово, а порознь — члены» (1 Кор. 12:27).

Однако сегодня все наши усилия — и общественные, и государственные — направлены на поддержание именно нуклеарной семьи. На мой взгляд, здесь кроется системная ошибка. Основа российской семейной идентичности — патриархальная семья, а не нуклеарная. Сегодня патриархальная семья находится в упадке, о ней совсем не заботятся. О её существовании не знают, забыли, даже не подозревают, что она есть.

Дело в том, что нужно не только уговаривать рожать детей, но и уговаривать заниматься стариками. Это нужно отражать везде: в кинематографе, литературе, рекламе…

Только тогда начнёт исправляться демография. Только тогда начнут появляться дети. Ведь когда нет связи с прошлым, её нет и с будущим. У кого нет прошлого, у того не будет и будущего. Если целые поклонения отказались от прошлого, забыли его, то у них не будет и будущего, поскольку это будущее им просто не нужно. Они живут одним днём. Вот где кроется настоящая причина огромного бесплодия в стране. Ведь дети — это дар Божий.

Крепкая семья, о которой идёт речь в указе № 809, — это патриархальная семья, в которой все поколения и их ветви ощущают себя единым сообществом, единым организмом, единой семьёй.

Повторю: мы не решим проблему демографии, пока не защитим патриархальную, многопоколенную семью. Пока не вернём понятию «патриархальная семья» положительную коннотацию.