На фото Иван Кочедыков, Олеся Ватаву, Иван Павлюткин и Иван Сухов / источник: ДЕМ.ИНФОРМ
В Институте демографической политики имени Д. И. Менделеева прошли Третьи демографические чтения — в рамках этого проекта, реализуемого при участии Исследовательского центра проблем демографии и народонаселения РГГУ, группа экспертов обсуждает классические и актуальные исследования по социологии, демографии, семейной, демографической и социальной политике и их применимость в ситуации, складывающейся в России.
В Чтениях традиционно приняли участие представители Исследовательского центра проблем демографии и народонаселения РГГУ, ИНИОН РАН, НИУ «Высшая школа экономики» и Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета. В фокусе обсуждения была работа американского исследователя Алана Карлссона (родился в 1949 году, историк, социолог и демограф, основатель Всемирного конгресса семей) «Шведский эксперимент в демографической политике». Работа написана в 1990 году и посвящена попытке радикального переосмысления статуса семьи в шведском обществе, начатого в период сильного спада рождаемости в 1930-х годах, когда суммарный коэффициент рождаемости в Швеции опустился существенно ниже уровня простого воспроизводства. Карлсон исследует спектр мер, предложенных супругами Гуннаром и Альвой Мюрдаль, одними из основоположников шведской модели государства всеобщего благосостояния, и сопоставляет их политику с демографической статистикой.
График рождаемости в этой стране имеет характерный облик «пилы»: несколько пиков чередуются со спадами; в настоящее время с 2010 года идёт спад. Текущий СКР Швеции колеблется, по данным 2025 года на уровне 1,43, а очищенный СКР для женщин, родившихся на территории Швеции, без учёта мигрантов первого поколения, — на уровне менее 1,39. При этом после сопоставимого спада в 1930-х годах СКР поднимался до 2,47 в 1967 году, затем вновь снижался до уровня 1,58 в 1978 году, а в 1990 году, на момент публикации книги Карлссона, составлял около 2,13.
Шведский эксперимент носил социалистический характер и был направлен прежде всего на более активное вовлечение женщин в экономику при параллельном создании благоприятных условий для деторождения с элементами «обобществления» семьи — когда часть традиционных функций родителей, главным образом, отца, принимало на себя государство, бравшее на себя максимум заботы о социальном обеспечении ребёнка и его матери. Идеологи шведского эксперимента задали планку в три рождения на каждую здоровую женщину вне зависимости от того, состоит ли она в браке. Эта цель никогда не была достигнута, многодетные семьи в Швеции составляют сейчас около 18% всех семей, на фоне общего снижения интереса к созданию устойчивых пар и заключению брака.
«Шведское правительство прибегло ко всем мерам поощрения рождаемости, которыми в дальнейшем по шведскому примеру пользовались другие страны, — отметил, представляя работу Карлссона, исполняющий обязанности декана Педагогического факультета ПСТГУ, доцент кафедры экономической социологии ВШЭ Иван Павлюткин. — Они закрыли все расходы женщины на содержание и воспитание ребёнка до 18 лет; платили (и продолжают платить) в течение трёх лет после родов пособия по уходу за ребёнком в размере до 80% дохода; предоставляли налоговые вычеты и льготы, обсуждали, но не ввели налог на бездетность. Не была также реализована дорогостоящая программа жилищной поддержки». Параллельно, отмечает Павлюткин, Швеция легализовала аборты и ввела общеобязательное сексуальное просвещение, рационализировав подход к планированию семьи.
«Авторы эксперимента предположили, что можно добиться устойчивого повышения рождаемости, игнорируя брачность и семью как таковую: для женщины было важно родить ребёнка, неважно, от кого, — поясняет научный сотрудник ИНИОН Иван Кочедыков. — Это дало кратковременный прирост. Но в итоге они, по сути, выключили интерес к рождению детей. Это показывает, что какими бы прекрасными ни были меры материальной поддержки рождаемости и борьбы с бедностью многодетных, они ничего не меняют в перспективе двух-трёх поколений, если не опираются на производство смысла и не связаны с политикой ценностей. Швеция доказала, что, если поставлена цель вмешаться в устройство семьи, то вмешаться можно — но вне контекста ценностей это может привести к риску разрушения семьи, как это и произошло в Скандинавии».
По данным Европейского исследования ценностей (2018 год), три скандинавские страны лидируют в списке стран, жители которых считают брак устаревшим. При этом на повестке дня в этом регионе мира нет никаких предложений о том, что можно было бы противопоставить обвалу рождаемости. Прогнозное значение СКР на 2030 год недавно понизили с 1,9 до 1,7, но этот уровень выглядит недостижимым. Власти Швеции полагают, что к 2070 году страна сохранит рост населения — но главным образом за счёт иммиграции. Из-за участившихся рождений у женщин в возрасте 45+ лет шведские социологи обсуждают модернизацию расчёта СКР, но общей тенденции к падению рождаемости это не корректирует.
«Провал шведского эксперимента не означает, что политика поощрения рождаемости не может быть эффективной, — считает заместитель исполнительного директора Института демографической политики имени Д. И. Менделеева Иван Сухов. — Речь идёт скорее о крахе одного из вариантов модели государства всеобщего благосостояния. Этот пример заставляет искать другие методики решения демографических проблем, не сводимые только к материальной поддержке семей с детьми».
До конца года запланировано провести Четвёртые демографические чтения, на которые будет вынесена опубликованная месяц назад работа Хесуса Фернандес-Вильяверде и Патрика Норрика «Терра инкогнита: экономика уменьшающегося мира», посвящённая анализу социально-экономических перспектив депопуляции.
.png)